Мировой роман XXI века

Глобальный литературный рынок

XXI век создал условия для «мирового романа» — литературы, читаемой и создаваемой по всему миру, пересекающей национальные границы. Нобелевская премия по литературе — зеркало этой глобализации: Мо Янь (Китай, 2012), Алис Монро (Канада, 2013), Патрик Модиано (Франция, 2014), Светлана Алексиевич (Беларусь, 2015), Хисаши Курдегари (Нобелевская премия 2017, Кадзуо Исигуро — японско-британский).

Кадзуо Исигуро «Остаток дня» (1989): дворецкий Стивенс, всю жизнь служивший «великому господину», который оказался нацистским симпатизантом. Роман о самообмане, вытесненных чувствах, «служении» как отречении от себя. Это английский роман, написанный японцем-британцем — о специфически английской болезни.

Роман после катастрофы

Пост-9/11 литература (Дон Делилло «Падающий человек», Кольм Тойбин «Никто не напишет мне писем здесь», Джонатан Сафран Фоер «Невероятно громко и запредельно близко»): как изображать травму в нарративе?

Постхолокостная литература: Примо Леви, Имре Кертес, Пол Целан — свидетели. W. Г. Зебальд — постпамять: «Аустерлиц» (2001), «Кольца Сатурна» — размышления о катастрофе через фотографии, архивы, архитектуру. Это литература «сбоку» от травмы — не прямое изображение, а окружение.

Клима-фикция (cli-fi) — растущий жанр: литература климатического кризиса. Ричард Пауэрс «OverStory» (Пулитцер 2019): о деревьях и борьбе за их сохранение. Амитав Гош «Великое смятение»: о том, почему реализм не в состоянии изобразить климатическую катастрофу.

Вопрос для размышления: «Климатическая фикция» пытается заставить читателя почувствовать абстрактный глобальный кризис через конкретные истории. Какие нарративы наиболее убедительны для вас лично в контексте климата?