От Будды с его жаждой и Платонова эроса до конатуса Спинозы, воли Шопенгауэра и нехватки Лакана — что такое желание и чего оно хочет.
Желание — двигатель жизни или корень страдания: его удовлетворять, обуздывать или гасить?
Ничто не движет нами столь неотступно, как желание, и ничто не оценивается столь по-разному. Великие традиции отречения видят в жажде сам корень страдания, который надо угасить или очистить; натуралисты видят в ней стремление, составляющее саму жизнь, которое надо понять, а не осудить. Одни спрашивают, на что желание нацелено — на благо, на признание другого или просто на следующий предмет в бесконечной цепи, — другие спрашивают, наши ли вообще наши желания или заимствованы у тех, кому мы подражаем. Современная мысль всё более помещает желание в бессознательное и в общественные структуры, усложняя старую мечту просто им овладеть. Сопоставление этих позиций показывает, как много в этике, психологии и экономике зависит от того, чем считать само хотение.
Буддизм
Жажда (танха) — влечение к удовольствию, к существованию и даже к несуществованию — есть источник страдания, как учит вторая Благородная истина. Поскольку привязанность к непостоянному обрекает на неудовлетворённость, освобождение приходит через прекращение жажды, а не её удовлетворение. Восьмеричный путь — практическая дисциплина, ослабляющая хватку желания.
Четыре благородные истины («Дхаммачаккаппаваттана-сутта»).
Древнегреческая (платонизм)
Эрос — это желание того, чего недостаёт; верно воспитанный, он может восходить от прекрасных тел к прекрасным душам и наконец к самой Красоте. В трёхчастной душе вожделения должны управляться разумом при поддержке яростного начала; неуправляемое желание — тирания внутри. Желание, стало быть, надо не убить, а правильно упорядочить и возвысить.
«Пир»; «Государство», книги IV и IX.
Древнегреческая (перипатетизм)
Желание (орексис) бывает разных видов — вожделение, яростное начало и разумное хотение (боулесис), — и действие возникает из желания в сочетании с обдумыванием. Добродетель — не отсутствие желания, а его верная мера: воздержный желает должного должным образом, тогда как невоздержный знает благо, но влеком вожделением против него.
«Никомахова этика», книги III, VII; «О душе», книга III.
Эпикуреизм
Желания нужно различать: естественные и необходимые (пища, кров, дружба), естественные, но необязательные (роскошь), и пустые (слава, безграничное богатство). Счастье приходит от удовлетворения первых и урезания остального, так что удовольствие — это прежде всего отсутствие страдания (атараксия). Мудрость в том, чтобы желать немногого и желать правильно.
«Письмо к Менекею»; «Главные мысли».
Стоицизм
Страсти, включая вожделение (эпитюмия), — не слепые силы, а ошибочные суждения, согласие с ложным мнением, будто нечто безразличное поистине благо. Поэтому мудрец стремится к апатии, свободе от неразумного желания, заменяя жажду спокойными, разумными «благими чувствами», следующими за подлинной ценностью. Исправить желание значит исправить свои суждения.
Стоическое учение о страстях (в изложении Галена и др.).
Раннее Новое время / материализм
Желание и отвращение — лишь движения к предметам и от них; «благо» — просто имя, которое мы даём тому, что желаем. Нет конечной цели или summum bonum, есть лишь беспокойная череда хотений — «постоянное и неутолимое желание власти за властью, прекращающееся только со смертью». Человеческая жизнь определяется этим бесконечным влечением.
«Левиафан» (1651), гл. 6 и 11.
Рационализм
Всякая вещь стремится пребывать в своём бытии; это стремление (конатус), отнесённое к душе и телу вместе, есть желание — сама сущность человека. Существенно, что «мы желаем вещь не потому, что считаем её благом; напротив, считаем благом потому, что желаем». Свобода приходит не от подавления желания, а от понимания его причин.
«Этика» (1677), часть III, определения аффектов.
Эмпиризм
К действию нас побуждают желания и страсти, а не разум; разум лишь служит им, отыскивая средства или исправляя фактические ошибки. Страсть — «первичное существование», она не может быть истинной или ложной, поэтому не противно разуму предпочесть даже меньшее собственное благо. Мотивация принадлежит чувству, и сама мораль держится на том, что мы одобряем и желаем.
«Трактат о человеческой природе» (1739–1740), книга II.
Немецкий идеализм
Самосознание по существу есть желание, и его глубочайший предмет — не вещь, а признание другого: «самосознание достигает удовлетворения лишь в другом самосознании». Знаменитая диалектика господина и раба показывает два желания признания, сцепленных в борьбе не на жизнь, а на смерть. Человеческое желание социально и взаимно, а не только вожделеюще.
«Феноменология духа» (1807), «Самосознание».
Немецкий идеализм / пессимизм
Внутренняя реальность всего — слепая, стремящаяся Воля, а индивид — её наиболее сознательное орудие. Поэтому желание бесконечно и мучительно: удовлетворённое хотение лишь уступает место новому или скуке, так что жизнь качается «как маятник между страданием и скукой». Спасение — в отрицании воли через эстетическое созерцание и аскетическое отречение.
«Мир как воля и представление» (1818/1844).
Психоанализ
Желание в основном бессознательно: либидинозная энергия, влекомая принципом удовольствия, ищет разрядки, вытесняется и возвращается в замаскированном виде через сны, оговорки и симптомы. Запрещённые в детстве желания сохраняются и формируют взрослую жизнь; культура требует их отсрочки или сублимации. То, чего мы желаем сознательно, — лишь видимая верхушка скрытой экономии влечений.
«Толкование сновидений» (1900); «По ту сторону принципа удовольствия» (1920).
Психоанализ / структурализм
Желание рождается из нехватки и структурировано как язык; его не насыщает ни один предмет, который лишь замещает (objet petit a) невозможную полноту. Существенно, что «желание человека есть желание Другого» — мы желаем того, что, как нам кажется, желают другие, и хотим быть желанными для них. Так желание нескончаемо и по сути реляционно.
«Écrits» (1966); Семинар XI (1964).
Миметическая теория / антропология
Желание не самопроизвольно, а миметично: мы заимствуем свои желания у образцов, которым подражаем, желая предметы потому, что их желают другие. Это треугольное подражание порождает соперничество и нарастающий конфликт, который архаические общества разряжали через механизм козла отпущения. То, что кажется в хотении наиболее личным, на деле скопировано у другого.
«Ложь романтизма и правда романа» (1961); «Насилие и священное» (1972).
Постструктурализм
Вместе с Феликсом Гваттари Делёз отвергает мысль, что желание есть нехватка; желание производительно и позитивно — поток «машин желания», собирающий связи и производящий реальное. Оно изначально не личностно и не эдипально, а социально, и капитализм одновременно высвобождает и захватывает эти потоки. Желать значит строить, а не тосковать по тому, чего нет.
«Анти-Эдип» (совместно с Гваттари, 1972).