Война и мир

Китайская военная стратегия

Война — дело государственной важности, которое должно изучаться с величайшим тщанием и в которое нельзя вступать легкомысленно. Вершина мастерства — покорить противника без сражения, побеждая через предвидение, обман и создание обстоятельств так, чтобы победа была решена ещё до столкновения. Затяжная война разоряет государство, поэтому мудрый полководец ищет быстрых, экономных результатов и нападает на замысел и союзы врага прежде, чем на его войска.

«Искусство войны».

Древнегреческая историография / реализм

Война рождается из взаимодействия страха, чести и интереса между государствами, и истиннейшей причиной Пелопоннесской войны был страх Спарты перед растущим могуществом Афин. В Мелосском диалоге сильные берут что могут, а слабые терпят что должны, обнажая суровую логику политики силы. Война срывает покров цивилизации, и Фукидид описал её как «достояние навеки», из которого позднейшие поколения могли бы извлечь урок.

«История Пелопоннесской войны».

Христианская (патристика)

Война — трагическое следствие греха, но христианин может сражаться в справедливой войне, ведомой законной властью ради правого дела, с подлинной целью восстановить мир. Правильное расположение духа значит не меньше самого действия: даже на войне воин должен двигаться не жестокостью и жаждой господства, а любовью, ищущей исправления виновного. Мир есть спокойствие порядка, конечная цель даже для тех, кто ведёт войну.

«О граде Божьем»; «Против Фавста».

Схоластическая теория справедливой войны

Война справедлива, лишь если соблюдены три условия: она объявлена законной властью, ведётся ради правого дела, такого как возмещение причинённого зла, и ведущие её имеют правое намерение, направленное на благо и избежание зла. Аквинат систематизировал критерии справедливой войны в рамках своего более широкого учения о любви и общем благе. Даже справедливая война остаётся связанной требованиями справедливости и не может вестись с намерением, искажённым ненавистью или алчностью.

«Сумма теологии», II-II, вопрос 40.

Политический реализм Возрождения

У государя не должно быть иной цели, кроме войны, её способов и устройства, ибо это искусство подобает тому, кто повелевает. Сильные государства опираются на собственное оружие — гражданское ополчение, а не на наёмников и вспомогательные войска, которые бесполезны и опасны. Война — постоянная черта политической жизни, к которой готовятся в мирное время, и благоразумный правитель подходит к вопросам безопасности с трезвым реализмом, а не с благочестивой иллюзией.

«Государь» (1513); «О военном искусстве» (1521).

Естественное право / международное право

Даже между суверенными государствами есть обязывающее право, укоренённое в природе и в сообществе человеческого рода, которое сохраняло бы силу, «даже если бы мы допустили, что Бога нет». Война не беззаконна: существуют справедливые основания для обращения к ней и подлежащие соблюдению пределы того, как её можно вести, щадя невинных и чтя соглашения и договоры. Гроций заложил основу современного международного права, настаивая, что отношения между народами подчинены праву, а не одной лишь силе.

«О праве войны и мира» (1625).

Общественный договор / реализм

В отсутствие общей власти, держащей их в страхе, люди и государства пребывают в состоянии войны «всех против всех», где царят непрестанный страх и опасность насильственной смерти. Мир между индивидами достигается лишь возведением суверена, но между суверенными государствами такой всеохватывающей власти нет, так что международные отношения остаются постоянным изготовлением к войне. Первый естественный закон — искать мира там, где его можно достичь, и пользоваться преимуществами войны там, где нельзя.

«Левиафан» (1651), гл. 13.

Критическая философия

Вечный мир — не наивная мечта, а разумный долг, к которому можно приближаться через определённые условия: республиканские (представительные) конституции, федерацию свободных государств и космополитическое право всеобщего гостеприимства. Поскольку в республиках граждане, несущие тяготы войны, должны дать согласие, такие государства куда менее склонны к войне. Постоянные армии со временем должны быть упразднены, ни одно государство не должно силой вмешиваться в дела другого, а сам антагонизм наций может подталкивать человечество к правовому международному порядку.

«К вечному миру» (1795).

Современная военная теория

Война — не самостоятельная вещь, а продолжение политики иными средствами; это акт насилия, чтобы принудить противника к исполнению нашей воли, всегда подчинённый политической цели. Реальная война пронизана трением, случайностью и «туманом» неопределённости и складывается из «удивительной троицы»: первозданного насилия, игры вероятности и полководческого гения, а также разумной политики. Хотя в теории война тяготеет к абсолюту, на практике она ограничена политическими целями и обстоятельствами.

«О войне» (1832, посмертно).

Христианский анархо-пацифизм

Историю творит не воля великих полководцев, а сумма бесчисленных отдельных поступков, так что «гений» Наполеона — иллюзия, наброшенная на силы, которыми никто не управляет. Война есть зло, обнажающее пустоту власти и безрассудство веры в то, будто правители направляют события. В поздних сочинениях Толстой принял радикальное непротивление злу насилием, опираясь на Нагорную проповедь, чтобы осудить всякое насилие, войну и принудительное государство.

«Война и мир» (1869); «Царство Божие внутри вас» (1894).

Ненасилие (сатьяграха)

Ненасилие (ахимса) есть не пассивность, а самая деятельная сила на свете, и сатьяграха — твёрдое держание истины — противостоит несправедливости через дисциплинированное страдание, а не возмездие. Средства и цели неразделимы, поэтому справедливый порядок никогда не может быть основан на насилии; мир строится отказом сотрудничать со злом и претерпеванием его ударов. Ганди превратил это кредо в массовый политический метод, который помог покончить с колониальным правлением и вдохновил позднейшие движения за справедливость.

«Хинд сварадж» (1909); «Моя жизнь» (автобиография).

Современная теория справедливой войны

Теория справедливой войны покоится на двух различных наборах суждений: о справедливости вступления в войну (jus ad bellum) и о справедливости поведения в ней (jus in bello), которые следует оценивать раздельно. «Военная конвенция» защищает некомбатантов через принципы различения и соразмерности, так что даже правое дело не может оправдать нападения на невинных — разве что в редкой «высшей крайности». Уолцер возродил нравственный язык войны через конкретные исторические случаи, а не отвлечённую теорию.

«Справедливые и несправедливые войны» (1977).